суббота, 13 ноября 2010 г.
Дом на озёрах
Наш дом на озере проектировал и строил интересный человек и блог у него интересный, о строительстве, архитектуре и о жизни.
понедельник, 24 марта 2008 г.
Интервью с Ириной Вяленковой
Об альпинизме
Альпинизм, как и другие виды спорта, связанные с закаливанием человека и так, как он прикладной вид спорта в сельском хозяйстве и военной отрасли, то очень культивировался Советским государством и руководством (руководители государства делали восхождения и возглавляли экспедиции). И вот, десятки тысяч молодых людей делали восхождения, получая путевки через ВЦСПС (Всесоюзный центральный совет профессиональных союзов). Строились первые альпинистские лагеря – базы. Сначала это были солдатские палатки, потом деревянные базы, а позже – каменные. Персонал работал летом и зимой. Тренируешься в секции – получай путевку. Не было никакого дилетантства. Это не санаторий, а турбаза. Проще по жилью, но строже по дисциплине. А дисциплина в альпинистском лагере военная, особенно для новичков, где выгоняли со свистом. В лагере тобой занимается профессиональный состав инструкторов. Лагерь – это жестко расписанный порядок, нормативы и питание на убой.
О себе
Это всегда так – когда человек живет в какой-то части Земли, то перестает интересоваться тем, что видит. Его тянет в неизведанное и необычное. Тот, кто живет на равнине, стремиться в горы, тот, кто в горах – любит бескрайние поля и пустыни. Любопытство было двигающей стезей познания у человека. И если человек перестанет быть любопытным и познавать окружающий мир, он перестанет быть человеком. Ведь, чтобы узнать все о Земле, человек должен всюду совать свой нос, подниматься, спускаться и ползать. И все люди такие. Не надо думать, что любопытных единицы – разве один человек смог бы подвигнуть миллионы!
Когда человек по своей натуре рождается живой, спортивный и «небыякавы да жыцця», то непоседливость и желание познать, испытать себя ведет его. Я считаю, что ничего не бывает случайно – все предопределено. В детстве я много болела, и родители занимались моим закаливанием. У меня был настоящий отец, коренной русак, с «небелорусским» менталитетом. Он проводил с нами очень много времени: уборка, катание на коньках, плавание – это все папа. Всей семьей выходили в парк кататься на лыжах. С пяти лет хотела попасть в фигурное катание. Это был очень престижный вид спорта и мне очень нравился. Я бредила фигурным катанием, но попасть в единственную тогда детскую школу фигурного катания не получилось. Я горько плакала.
Я родилась мальчишкой в юбке, много играла и бегала с мальчишками на равных. Я их понимала, мне было уютно с ними. С девчонками мне тоже было хорошо, но так как я очень открытый человек, то много раз накалывалась. Мне было проще с ребятами и это помогло мне в моем спорте, потому, что альпинизм - это, в общем-то, мужской вид спорта. Девочек мало. Это в свое время негласно поддерживалось правилами, утвержденными спорткомитетом. Решение не давать женщинам расти в альпинизме, было связано с большими трагедиями в свое время, когда погибло много женщин в советском альпинизме (сборная СССР). На одном восхождении они все легли и мужчины снимали их трупы. Это были их жены. Выжить в альпинизме в мое время было очень сложно.
Так как я была очень непоседлива, рано вышла замуж (в 18 лет) и засела в стенах, мне предложили «горящую» путевку. Такие путевки предлагали в основном на новичковом уровне. За разрядные путевки надо было бороться. Два года ты съездил как новичок. Следующий год – 3 разряд, а дальше начинается борьба за себя в альпинизме. Мне предложили, и я, без всякой подготовки, не ходя в секции, поехала в альпинистский лагерь на Кавказ и заболела горами на всю оставшуюся жизнь.
Вот представь: я – овен и петух, я всегда была хрупкая и у меня не была развита выносливость, а альпинизм, это выносливость. В лагере надо было сдавать нормативы и я, так и не научившись в школе лазить по канату, сдала и этот норматив. А еще были упражнения на бревне, приседания, отжимания, подтягивания. Я все сдала на отлично, и считалось, что я хорошо подготовлена. Потом я умирала под рюкзаком, умирала со страха на скале. Очень трудно давалось понятие «узлов», т.к. надо было уметь правильно связать веревки, ведь это твоя безопасность. Впрочем, все чему там обучали было связано с жизнью.
- Как вы себя преодолели?
Овен – раз, петух – два и третье – мне отец в детстве объяснил, что начатое дело надо доводить до конца. Я умирала, но думала: разве я не смогу, если другие могут.
О горах
А еще, на начальном этапе, альпинизм – это очень романтично. Гитары, песни у костра… Как я смотрела на ребят, которые уже были разрядники и делали восхождения и как их провожали! Я не слышала таких песен, и такой жизни здесь не было. В советском государстве все было одинаково, под одну гребенку. И если ты выделялся – ты был изгой. А когда я приехала в альпинистский лагерь, то увидела другую жизнь. Она и сейчас такая, и это привлекает!
Ты из обычной жизни попадаешь в совершенно другой мир, где совершенно другие отношения. С академиком ты можешь быть на «ты», как брат с сестрой. Никакого значения не имела профессия, возраст.
На ребят я смотрела как на богов. Таких мужчин я раньше не встречала. Через несколько лет я поняла, как меняется наша жизнь, как меняемся мы в горах, и как нас меняет та жизнь. Мы превращаемся в совершенно других людей, а когда спускаемся на равнину – становимся как все. И это ужасно, потому, что в обществе куча наносных ценностей, они не нужны обществу, они глупы, они натягивают на людей шелуху, шкуру и люди теряют свою душу, своего Ангела и понимание того, зачем они появились на земле.
А когда ты в горах, то избавляешься от наносных ценностей, переходишь в первобытный мир, становишься просто человеком и у тебя каждый день четкая и ясная цель жизни. Уходят всякие мысли, ты начинаешь видеть только мир и себя, ощущать, чувствовать. А еще четкие отношения! Нет наносных ценностей: кто как сел, встал, кто в чем одет, кто сколько зарабатывает и т. д. Не имеют значения даже дни недели – ты полностью уходишь от всех проблем, даже не вспоминаешь о них. У тебя идет твоя сумасшедшая, бурная жизнь. Я не могла тогда понять, я думала, что люди здесь такие, что такие «особенные» приходят в альпинизм. Я просто их внизу не видела. Я не понимала, что, возможно, пообщавшись с ними внизу, не заметила бы в них ничего особенного.
Я просто балдела от ребят и девчонок и от наших отношений. И когда эти «боги», которые ходят на «четверки» и «пятерки» рассказывают, как они там врубались, зависали, а для меня это все недоступно, я смотрела на них как первоклассник на старшеклассника. А они тебя принимают, берут тебя в свой круг да еще и приударяют за тобой! Такого внизу у меня не было, и ни у кого не было. Я как будто попала на другую планету. И я заболела не столько горами, сколько атмосферой этой жизни. Когда тебе комфортно где-то, то ты будешь стремиться туда душой еще и еще. Я смогла выдерживать все переходы, не падать с рюкзаком на тропе; я смогла через себя переступить, сделать первое восхождение – а это внутреннее уважение к себе.
И когда я приехала в Минск, то на следующий же день побежала и записалась в секцию. В тот первый год занятий не было ни одной причины, ни одного дня, хотя я была замужняя дама, чтобы я пропустила хотя бы одну тренировку. И я очень быстро стала расти. Были физические данные, но все еще не хватало выносливости, поэтому пришлось 7-8 лет заниматься, чтобы ее нарастить. Я так хорошо сдавала нормативы, что путевку на 3 разряд мне дали бесплатно. Плюс к этому я взяла огромный отпуск (была освобожденным комсомольским работником, что, кстати, помогло быть организованной, идти к своей мечте, составляя связующие звенья). Поехав на 20 дней, осталась в лагере работать уборщицей, чтобы бесплатно остаться в лагере на вторую смену и уже разрядником ходить на разряды.
О борьбе
Когда я пришла в секцию, я не знала о всех этих разговорах про женщин в альпинизме. Мне сказали, дай бог тебе Ирина Вяленкова дорасти да 2-го разряда. Еще не каждая женщина до него дорастала, а большего вообще не дано. И тогда я не задумывалась, но теперь хорошо понимаю, что глубоко внутри, подсознательно, возникло понимание, что я попробую сделать больше, что я не хочу, чтобы так было и я докажу, я не остановлюсь. Но это чувство было глубоко во мне и не проявлялось, я просто занималась тем, что нравилось. Да, иногда не давалось – были неудачные сезоны, но я анализировала, делала выводы и все равно шла к своей цели.
Восемь лет я ездила в лагерь по разрозненным путевкам и ни разу спортивной сборной, а разрядникам сложно расти, особенно если ты не в составе сборной. Начиная со 2-й категории, в разнарядке прописано, сколько женщин должно быть в группе. И, получается, приезжает со всего СССР на смену в лагерь 50 мальчиков и 100 девочек. Женщин срезали, списывали на нормативах, либо на первых тренировочных восхождениях. Я как кошка гуляла сама по себе и выживала в очень жестких условиях. Надо было очень хорошо себя показывать, чтобы не списали ни при каких условиях. Приходилось много трудиться, закаливать свою психологию, учиться общаться с людьми. Именно занятия альпинизмом заставили меня пересмотреть свое отношение и попытаться начать контролировать свои эмоции. Ребята могли сказать, что мы не хотим с ней идти, так как она не приятна в общении, и никто не заставит – это спортивная группа.
- Вам приходилось себя переламывать?
Ломать себя не правильно. Если ты будешь себя ломать, ничего хорошего из этого не получиться. И нельзя ломать человека, находящегося рядом с тобой. Надо осознанно понимать, что для тебя важно и на это делать упор. Если для меня мои занятия были важны, это стало моим стержнем, который не дает опускаться в жизни, значит, я должна держать «фигу» в кармане. И даже если мне что-то не нравиться, или кто-то себя не правильно ведет на восхождении, должен быть какой-то разряжающий угол, какой-то человек, который будет острые углы сглаживать, потому, что на восхождении есть понятие совместимости и Гамбургского счета.
Когда я задумалась о чертах своего характера, поняла, что в описаниях гороскопа, все как про меня. Я стала отслеживать эти черты, поняла, что не возможно их полностью перекрыть, но есть понятие контроля, когда ты знаешь свои плохие черты, неприятные для общения, то можешь пытаться их контролировать. Сложно! Но если ты хочешь жить с людьми и ты человек общительный, это должно быть, как правило: либо ломай себя, но как можно сломать своего Ангела и свою душу, либо контролируй. На сложные восхождения не возьмут человека, который неприятен. Оттуда уходят слабаки!
- Человек в связке с тобой должен быть другом?
Понятия друга нет. Просто там все гораздо серьезней и все человеческие эмоции, которые здесь притушены, там это как пик обострения. И это, кстати, тоже привлекает. Тебе любой скажет, кто бывал в горах, что там за 20 дней проживаешь целую жизнь. Возвращаешься и такое ощущение, что ничего не сдвинулось. Там эмоции на таком накале! Ты живешь, как простой человек, тебе ясны цели и задачи, отношения с людьми. И здесь встает конкретный вопрос, кто ты есть. Я к 1985 году поняла и начала контролировать себя, свои эмоции.
Я получила хорошую базу. В 1988 году экстерном окончила школу инструкторов по альпинизму и горным лыжам и зимой поехала в Приэльбрусье. Теперь это мой второй дом родной. Я решила, что хочу профессионально заниматься спортом, а это значит, что ты живешь, отдыхаешь и зарабатываешь деньги на своем виде спорта.
Еще в 1988 году я сделала восхождение в Крымске на 4а. И хоть это не афишировалось, но мне говорили, что после погибшей женской команды и начавшихся гонений на женщин, этого не делал никто, и что мое восхождение стало возрождением женского альпинизма!
После восхождения я проработала пять лет инструктором со «значками», каким была когда-то сама. Я очень старалась быть правильным инструктором и у меня получалось. Стала нахаживать «пятерки», чтобы сдать на КМС (кондидат в мастера спорта).
Работала с иностранными туристами – это было знаком особого доверия. Все время хотела не просто научить кататься, но и открыть красоту гор, привить вкус к горам. Инструкторам обычно надоедает по сто раз повторять одно и то же всем новичкам, а у меня другое отношение: я – альпинистка, и знаю, что в горах не бывает мелочей. Много говорить и выдавать всю информацию, было для меня просто естественно. Это стало моей профессией на четыре года. Там у меня был второй брак с русским альпинистом. И там я попала в струю!
С 1990 года, летом, выезжала в другие регионы, узнала, что такое высотный альпинизм и пришла в него. Я поехала на Памир и через год (мне необходимо было сделать 2 восхождения на семитысячники), стал вопрос о назначении меня кандидатом в кандидаты в первую женскую гималайскую сборную СССР. Получилось пройти. Врач нашей сборной, минский альпинист, говорил, что я была слабее по физическим и техническим данным, но своим упорством, настойчивостью, волей и страстью перебила все. А это очень важно!
О «страстной мечте»
Если у человека есть главное желание, и он его не меняет, я называю это «страстно мечтать», каким бы абсурдным это желание не было, все получится и сбудется. Вся жизнь меня в этом убедила. Я не супер герой и не супер женщина, просто у меня есть желание и я о нем постоянно думаю. Все, что у меня есть: умение организовывать, планировать и себе отказывать, хоть я и «очень женщина». Ну, если не возможно в нашей белорусской действительности найти эти деньги, хотя во всем мире считается престижным, вкладывать деньги в таких спортсменов, ну что ж тогда – все, складывать руки?! Я могу идти до конца сама, правда, такой кровью, наверное, это не должно делать, но я сказала себе, что если у меня не будет восхождений, тогда как будто шланг жизни перекрыт. Я не могла так жить.
Сейчас я ушла от этой мысли – устала жить как зажатая пружина. Последние семь, нет восемь, лет так аскетично жить, как я жила, откладывая все до последнего доллара несколько лет, чтобы накопить десять тысяч долларов из зарплаты в четыреста-пятьсот. Ты знаешь, я не думаю, что в самых простых семьях так живут, как я жила: крупа, вода, чай-кофе и все. Это надо уметь выживать в альпинизме и знать как, когда кончаются продукты, как это не важно, и как организм не хочет кушать на высоте, либо когда маячит цель. Это очень сложно! И особенно сложно, когда многократно возрастает стоимость экспедиции, и ты понимаешь, что за 2-3 года деньги не соберешь и понимаешь бессмысленность этого собирания и тогда просто не «живешь» здесь. Это не правильная цена. После 2004 года, когда ничего не получалось по нахождению нужной суммы, я решила, что просто живу, а там как получится. Я мечтаю, расту, занимаюсь собой, делами, которые откладывала на потом. Я не жду ничего на блюдечке с голубой каемочкой, но решила, если сложиться, значит сложиться. Уволилась с постоянного места работы.
О бухгалтерии
- Мой муж, узнав, что вы бухгалтер, сказал, что он, как директор, никогда не взял бы Вас к себе на работу…(и тут я не успела закончить мысль)
Когда человек ответственный, он ответственный во всем. Я получаю кайф от всего, что делаю, включая работу бухгалтера. Я получаю удовольствие, когда у меня получается, я не люблю, чтобы скапливались дела, я очень много пересиживала на работе, чтобы больше сделать. Когда я иду к своей цели и планирую экспедицию и свой отъезд, то продумываю все варианты, чтобы не подставить организацию. Если директор увидел твою ответственность, то вопрос доверия снимается.
- нет-нет, я говорила не об ответственности, а о силе личности. Можно ли управлять таким бухгалтером?
Так ведь об этом никто не знает. Я никогда не говорю сразу о своем увлечении. А еще, директор должен быть сильной личностью и иметь бухгалтера – сильную личность, которую не надо контролировать, а которой можно доверять. Бухгалтер должен быть сильной личностью, чтобы принимать решения, брать на себя ответственность, видеть решения разных вопросов. Гл. бухгалтер, это человек, который кричит и даже иногда ругается матом. У меня был только один случай, когда директор говорил тихо, а я громко. Это его подавляло, и он со мной расстался. Но! За полтора года, которые я у него работала, он отпустил меня в две поездки и оплатил мои телефонные разговоры.
Да, мы, альпинисты сильны физически, умеем быстро принимать решения, трудолюбивы, ответственны и последовательны. Мне нравится быть ответственной, принимать решения. Я не боюсь спать по ночам.
О высоте
- Вернемся в горы. Расскажите, пожалуйста, чем подъем на восьмитысячник отличается от подъема на семитысячник?
Высота – это всегда расстояние. Огромные горы – это большая площадь. Техническое восхождение – это работа команды, а на высоте, если это не стена и не технически сложное восхождение, где требуется провешивать веревки, ты можешь идти часами один по маршруту. Там человек работает своим темпом.
Технически сложные восхождениях, кроме суперсложных, совершаются за 2-3 дня. Но все зависит от команды: кто-то пройдет за 2-3 дня, а кто-то за 7 часов. Если планируется одна ночевка, то знаешь, что взять в расчете на одну ночевку: раньше брали примус, сейчас – газ, горелку, легкую палатку.
В высотном альпинизме никогда снизу, с базы, на вершину не идут. Слишком далеко, а еще есть понятие акклиматизации. На горе разбиваются промежуточные высотные лагеря – бивакумы. Приходишь с группой в первый – ставишь палатку, забрасываешь ряд продуктов, снаряжение, ночуешь и спускаешься вниз. Внизу восстановились два дня, взяли что-то, пришли на эту точку, переночевали и дальше от нее отрыв – пошли дальше, поставили следующий лагерь и там оставили. В это время вы взяли более высокую высоту, тем самым повысили свою акклиматизацию.
Снова спускаешься на базу – восстанавливаешься. И снова: первый лагерь, второй и потом поставил штурмовой и из них делаешь рывок на вершину. Иногда, поставив штурмовой лагерь, спускаешься вниз, а потом проходишь весь маршрут. За собой должен оставить чистую гору – все за собой снять.
За рубежом по разным маршрутам известных гор работает много экспедиций. И когда приезжаешь, то на твоем маршруте работает 5-7-15 экспедиций из разных стран мира, которые ходят туда-сюда. Многие работают с шерпами, провешивающими веревки там, где надо и там где не надо. Негласным образом, но конечно с разрешения (иногда платят денежку), разрешают пользоваться веревками. Всегда этот вопрос решается этично, никогда не бывает склок.
И вот ты начинаешь работать на маршруте. Мне не нужно присутствие кого-либо, и может получиться так, что восемь, десять часов, даже сутки, ты работаешь один. Один с природой, собой, своим состоянием, Богом.
Иногда говорят, что, мол, ее затащили на вершину. На техническом восхождении никто не затащит тебя как козу на вершину. Надо уметь пользоваться веревками. Да, в команде есть один-два классных лазуна, но ведь вся команда работает на них, и лишних людей там нет. А на высоте так вообще не скажешь! Там, если ноги не пойдут, никто не затянет. И эта иллюзия «соло» мне очень импонировала.
О Боге
Моя дорога к богу, я православная христианка, была через высотный альпинизм. После первых двух своих семитысячников, приехала в Минск и крестилась 14 октября 1990 года на Покров. На высоте ты видишь природу, Бога, как он прекрасен и огромен и кто ты – человек! Здесь проверяются все твои способности. Вот эта твоя работа, нахождение с собой, простая жизнь, когда просто сходить в туалет – это вопрос жизни и смерти. В определенный момент возникает полная гармония с собой, со всем миром, со всеми людьми, со своим сердцем. И сумасшедшее состояние этой гармонии, когда хочется расцеловать весь мир, присутствуют во время всей экспедиции, когда такая усталость, когда нет кислорода и сил на эмоции, когда осознание того, что ты сделал, приходит через несколько дней. Такой гармонии нет здесь. Я к ней все время стремлюсь, это как наркотик. И это естественно – человека будет тянуть туда, где он, как ангел, где все, как ангелы. Только люди, которые проходили через такое обновление себя, я называю это «сбросить шелуху», могут понять это.
Самая главная греховная суть во всех религиях – гордыня, которая ведет ко всем остальным грехам, а между гордыней и человеческой гордостью очень тонкая грань. Любой человек, который шел к каким-либо рекордам, не достиг бы того, что достигает, а это все очень мирское, ведь богу, церкви это все не нужно – чего-то добиваться, достигать, от дьявола, что ли эти искушения. Для меня уже стало необходимостью: перед своими поездками исповедовалась, причащалась и просила благословления у батюшки. И, поэтому, когда я туда ехала, чувствовала себя защищенной.
Я понимаю, что я очень мирская и не могу отринуть от себя мира. Верую по своим канонам, как первоклассник, но для меня это очень важно – получить благословление, чтобы все выдержать и сделать это сложное дело.
Вера – это вера. Ты просто берешь и веруешь, и не копаешься, и не пытаешься пощупать руками. Я не хочу глубоко внедряться, ничего доказывать и пересуживать. Это мой бог и это в моем сердце.
- Считает ли церковь занятие экстремальными видами спорта грехом, вы ведь сознательно рискуете своей жизнью?
Такой разговор стал вестись, когда погибла моя подруга и ее отпевали. Когда батюшка дает благословление, он ведь, как промежуточное звено, через которое говорит бог. Не было такого, что бы батюшка не благословил. Единственный раз в 1995 году, перед поездкой в Гималаи, я не успела сходить в церковь в Минске. В Москве я пошла в храм по совету знакомой женщины. Я исповедалась, причастилась и, когда попросила благословления, батюшка долго не хотел его давать. Я выпросила, вымолила это благословление. Потом, когда все это со мной произошло на горе, я все время вспоминала этот момент.
Там вообще было много нестыковок. Ко мне в горах, и особенно предыдущая поездка в 1994 году, где мы оставили трех человек, и я оставила свою подругу Катю Иванову, пришло какое-то знание, а может я просто научилась слушать своего Ангела. Надо уметь слушать своего Ангела и разговаривать с ним. Как? Надо слушать себя, и, когда к тебе приходит какое-то чувство, не отмахиваться от него. В 94-м было много «звонков», я слышала своего Ангела, но не умела с ним разговаривать, благодарить.
В 95-м я уже хорошо прислушивалась к своему Ангелу, и когда я шла на штурм в гору, то хорошо понимала, что со мной может что-то случиться, и именно с ногами, и что мне надо быть очень осторожной. Но не пойти на гору и потом объяснять, что у тебя были предчувствия, это очень по-дилетантски. Нельзя взять и отказаться от восхождения, потому, что у тебя «кошки» завалило снегом. Потрачены деньги, о тебе написали, что ты такая «звезда», а ты взяла и не пошла, как девочка. Профессионал так не рассуждает.
- не было ни одного раза, чтобы вы не пошли по зависящим от Вас причинам?
В 94-м году я так и не сделала восхождения. Я отказалась. Ангел мне сказал, что я найду иорданку, которая два дня назад ушла на восхождение и не вернулась, закрою ей глаза, что мы поднимемся и спустимся. А найду именно я, потому, что была подготовлена лучше, чем напарник, а значит идти буду быстрее. Что значит поднимемся и спустимся? Это значит останемся живы. Но только вдвоем, одна – нет. Мой партнер, после ночевки на 7 900 отказался идти на восхождение. Одна я стояла и смотрела на гору, плакала и поворачивала вниз. Там тренер сказал мне спасибо, что не оказалась «дурой-бабой».
В 95-м была другая ситуация. Вершина была рядом, поэтому я приняла решение, хотя и время миновало и все прочее. Это был просчитанный риск. Спортсмен должен расти и я решила рискнуть. Я не знала, что я одна на горе. Психологически я выстраивала график на то, что Эдик внизу, что он уже не поднимется и спускаться будем вместе. У него фонарь и вдвоем спускаться легче. А потом по скалам веревки провешены шерпами. Главное было дойти до них. А идти надо было очень аккуратно – было плохое состояние снега. То, что я осталась жива, это благодаря моему Ангелу. Он со мной разговаривал. Есть понятие ответственности перед близкими людьми – ты просто не имеешь права принести им горе. А еще есть понятие любви к жизни.
Не надо думать, что люди, которые занимаются экстремальными сторонами жизни, играют с жизнью. Так они познают себя и этот мир. Нет бесполезного экстрима. Человек становиться настоящим человеком. Это внутренний стержень. Экстрим – это возможность укрепить себя, познать себя до донышка.
Да, есть понятие объективных сил природы, но их еще надо понимать, изучать, чувствовать, иметь нюх. А нюх приходит с опытом. Говорят, что объективных ситуаций, которые приводят в горах к смерти почти нет. Это все субъективные действия человека.
- А удача?
А удача в том, что хорошая погода, что палатку не сорвало, что не зажигалась зажигалка, а рядом оказался иностранец, который тебе свою подарил, что ты женщина, а у тебя нет женских проблем во время восхождения.
О том, как быть женщиной
Оставаться женщиной – это мое кредо. После моей ситуации я стала говорить: «Оставаться женщиной и человеком», при любых обстоятельствах. Очень трудно сохранять женское лицо в грязных, неэстетичных условиях и когда это требует огромного труда. Это тяжелая физическая работа, сильно устав, думать о своем внешнем виде: одеться, умыться и т.д. Но больше всего женщиной я чувствовала себя в альпинизме во время своих экспедиций. Почему? Почти сплошные мужчины и ты единственная принцесса и королева.
Единственная и неповторимая. И почувствовать себя женщиной до кончиков ногтей не сможешь здесь так, как там, в горах. И потом уже не изменишься – будешь женщиной до мозга костей. Я выхожу из палатки, и все спешат ко мне поздороваться, сфотографироваться. Супер!
- Вы такой эмоциональный человек, а в ваших интервью нет описаний эмоций, чувств, которые испытывают на вершине.
На эмоции там нет сил, потому, что для этого нужен кислород, а его там нет. Ты просто умрешь, если будешь тратить кислород нерационально. Знаешь, как умирают на высоте: человек разговаривает, дышит и, вдруг, ты понимаешь, что он умер. И спасение человека на высоте это особая философия, что ли. Там ты должен рассчитывать только на себя, просчитывать все варианты, для этого ты называешь себя профессионалом. Оказать тебе помощь на высоте за пределами человеческих сил и тебя никто не обязан спасать. На опыте моей экспедиции развернулась дискуссия: этично – неэтично, оказывать – не оказывать. Высота – это высота. Здесь понятия морали и человеческой общности не могут стоять. Спасение другого человека грозит тебе гибелью.
О деньгах
Я столько всего сделала по поиску денег и больше не хочу это делать. Я знаю, что живи я в России, этой проблемы у меня не было. Мне говорили, что то, что я делаю, никто в мире больше не делает. Да, есть мужики без ног, которые ходят в горы, но на них работает страна. А чтобы женщина делала восхождения на таком уровне и такой сложности, я не слышала о таком. К сожалению, моя страна этого не видит.
- но ведь вы несете флаг страны, посвящаете восхождения годовщине Победы в ВОВ!
Да, я считала правильным делать что-то для страны, для ветеранов. Ради них, ведь я их очень понимаю – эти нечеловеческие нагрузки… Но и это не звучит. Если в стране все сдвинуто и перевернуто, то так оно и будет, пока страна не начнет жить и работать правильно.
Не вошедшее
- Мне все-таки много лет, ты не смотри, как я выгляжу!
- Вы прекрасно выглядите!
- Просто я спортсменка. Паспортные данные это одно, а состояние души – совсем другое.
Я, общаясь с человеком, не вижу ничего плохого. А люди разные… Мне везет на хороших людей. Когда говорят, что остались только одни плохие, я не верю – а куда делись все хорошие? Надо просто видеть в каждом человеке хорошее.
Когда родители воспитывали меня ремнем, я представляла себя Зоей Космодемьянской на допросе: закусила губу, и ни слезинки.
Высота – это уже не романтика. Это испытание себя, понимание себя и вселенной. Здесь не задержится абы кто – "говно" не дойдет до этого уровня. И даже если ты - великий эгоист и решил дойти, во что бы то ни стало, то должен быть приятен окружающим.
Я думаю, что в моем случае точка еще не поставлена!
Альпинизм, как и другие виды спорта, связанные с закаливанием человека и так, как он прикладной вид спорта в сельском хозяйстве и военной отрасли, то очень культивировался Советским государством и руководством (руководители государства делали восхождения и возглавляли экспедиции). И вот, десятки тысяч молодых людей делали восхождения, получая путевки через ВЦСПС (Всесоюзный центральный совет профессиональных союзов). Строились первые альпинистские лагеря – базы. Сначала это были солдатские палатки, потом деревянные базы, а позже – каменные. Персонал работал летом и зимой. Тренируешься в секции – получай путевку. Не было никакого дилетантства. Это не санаторий, а турбаза. Проще по жилью, но строже по дисциплине. А дисциплина в альпинистском лагере военная, особенно для новичков, где выгоняли со свистом. В лагере тобой занимается профессиональный состав инструкторов. Лагерь – это жестко расписанный порядок, нормативы и питание на убой.
О себе
Это всегда так – когда человек живет в какой-то части Земли, то перестает интересоваться тем, что видит. Его тянет в неизведанное и необычное. Тот, кто живет на равнине, стремиться в горы, тот, кто в горах – любит бескрайние поля и пустыни. Любопытство было двигающей стезей познания у человека. И если человек перестанет быть любопытным и познавать окружающий мир, он перестанет быть человеком. Ведь, чтобы узнать все о Земле, человек должен всюду совать свой нос, подниматься, спускаться и ползать. И все люди такие. Не надо думать, что любопытных единицы – разве один человек смог бы подвигнуть миллионы!
Когда человек по своей натуре рождается живой, спортивный и «небыякавы да жыцця», то непоседливость и желание познать, испытать себя ведет его. Я считаю, что ничего не бывает случайно – все предопределено. В детстве я много болела, и родители занимались моим закаливанием. У меня был настоящий отец, коренной русак, с «небелорусским» менталитетом. Он проводил с нами очень много времени: уборка, катание на коньках, плавание – это все папа. Всей семьей выходили в парк кататься на лыжах. С пяти лет хотела попасть в фигурное катание. Это был очень престижный вид спорта и мне очень нравился. Я бредила фигурным катанием, но попасть в единственную тогда детскую школу фигурного катания не получилось. Я горько плакала.
Я родилась мальчишкой в юбке, много играла и бегала с мальчишками на равных. Я их понимала, мне было уютно с ними. С девчонками мне тоже было хорошо, но так как я очень открытый человек, то много раз накалывалась. Мне было проще с ребятами и это помогло мне в моем спорте, потому, что альпинизм - это, в общем-то, мужской вид спорта. Девочек мало. Это в свое время негласно поддерживалось правилами, утвержденными спорткомитетом. Решение не давать женщинам расти в альпинизме, было связано с большими трагедиями в свое время, когда погибло много женщин в советском альпинизме (сборная СССР). На одном восхождении они все легли и мужчины снимали их трупы. Это были их жены. Выжить в альпинизме в мое время было очень сложно.
Так как я была очень непоседлива, рано вышла замуж (в 18 лет) и засела в стенах, мне предложили «горящую» путевку. Такие путевки предлагали в основном на новичковом уровне. За разрядные путевки надо было бороться. Два года ты съездил как новичок. Следующий год – 3 разряд, а дальше начинается борьба за себя в альпинизме. Мне предложили, и я, без всякой подготовки, не ходя в секции, поехала в альпинистский лагерь на Кавказ и заболела горами на всю оставшуюся жизнь.
Вот представь: я – овен и петух, я всегда была хрупкая и у меня не была развита выносливость, а альпинизм, это выносливость. В лагере надо было сдавать нормативы и я, так и не научившись в школе лазить по канату, сдала и этот норматив. А еще были упражнения на бревне, приседания, отжимания, подтягивания. Я все сдала на отлично, и считалось, что я хорошо подготовлена. Потом я умирала под рюкзаком, умирала со страха на скале. Очень трудно давалось понятие «узлов», т.к. надо было уметь правильно связать веревки, ведь это твоя безопасность. Впрочем, все чему там обучали было связано с жизнью.
- Как вы себя преодолели?
Овен – раз, петух – два и третье – мне отец в детстве объяснил, что начатое дело надо доводить до конца. Я умирала, но думала: разве я не смогу, если другие могут.
О горах
А еще, на начальном этапе, альпинизм – это очень романтично. Гитары, песни у костра… Как я смотрела на ребят, которые уже были разрядники и делали восхождения и как их провожали! Я не слышала таких песен, и такой жизни здесь не было. В советском государстве все было одинаково, под одну гребенку. И если ты выделялся – ты был изгой. А когда я приехала в альпинистский лагерь, то увидела другую жизнь. Она и сейчас такая, и это привлекает!
Ты из обычной жизни попадаешь в совершенно другой мир, где совершенно другие отношения. С академиком ты можешь быть на «ты», как брат с сестрой. Никакого значения не имела профессия, возраст.
На ребят я смотрела как на богов. Таких мужчин я раньше не встречала. Через несколько лет я поняла, как меняется наша жизнь, как меняемся мы в горах, и как нас меняет та жизнь. Мы превращаемся в совершенно других людей, а когда спускаемся на равнину – становимся как все. И это ужасно, потому, что в обществе куча наносных ценностей, они не нужны обществу, они глупы, они натягивают на людей шелуху, шкуру и люди теряют свою душу, своего Ангела и понимание того, зачем они появились на земле.
А когда ты в горах, то избавляешься от наносных ценностей, переходишь в первобытный мир, становишься просто человеком и у тебя каждый день четкая и ясная цель жизни. Уходят всякие мысли, ты начинаешь видеть только мир и себя, ощущать, чувствовать. А еще четкие отношения! Нет наносных ценностей: кто как сел, встал, кто в чем одет, кто сколько зарабатывает и т. д. Не имеют значения даже дни недели – ты полностью уходишь от всех проблем, даже не вспоминаешь о них. У тебя идет твоя сумасшедшая, бурная жизнь. Я не могла тогда понять, я думала, что люди здесь такие, что такие «особенные» приходят в альпинизм. Я просто их внизу не видела. Я не понимала, что, возможно, пообщавшись с ними внизу, не заметила бы в них ничего особенного.
Я просто балдела от ребят и девчонок и от наших отношений. И когда эти «боги», которые ходят на «четверки» и «пятерки» рассказывают, как они там врубались, зависали, а для меня это все недоступно, я смотрела на них как первоклассник на старшеклассника. А они тебя принимают, берут тебя в свой круг да еще и приударяют за тобой! Такого внизу у меня не было, и ни у кого не было. Я как будто попала на другую планету. И я заболела не столько горами, сколько атмосферой этой жизни. Когда тебе комфортно где-то, то ты будешь стремиться туда душой еще и еще. Я смогла выдерживать все переходы, не падать с рюкзаком на тропе; я смогла через себя переступить, сделать первое восхождение – а это внутреннее уважение к себе.
И когда я приехала в Минск, то на следующий же день побежала и записалась в секцию. В тот первый год занятий не было ни одной причины, ни одного дня, хотя я была замужняя дама, чтобы я пропустила хотя бы одну тренировку. И я очень быстро стала расти. Были физические данные, но все еще не хватало выносливости, поэтому пришлось 7-8 лет заниматься, чтобы ее нарастить. Я так хорошо сдавала нормативы, что путевку на 3 разряд мне дали бесплатно. Плюс к этому я взяла огромный отпуск (была освобожденным комсомольским работником, что, кстати, помогло быть организованной, идти к своей мечте, составляя связующие звенья). Поехав на 20 дней, осталась в лагере работать уборщицей, чтобы бесплатно остаться в лагере на вторую смену и уже разрядником ходить на разряды.
О борьбе
Когда я пришла в секцию, я не знала о всех этих разговорах про женщин в альпинизме. Мне сказали, дай бог тебе Ирина Вяленкова дорасти да 2-го разряда. Еще не каждая женщина до него дорастала, а большего вообще не дано. И тогда я не задумывалась, но теперь хорошо понимаю, что глубоко внутри, подсознательно, возникло понимание, что я попробую сделать больше, что я не хочу, чтобы так было и я докажу, я не остановлюсь. Но это чувство было глубоко во мне и не проявлялось, я просто занималась тем, что нравилось. Да, иногда не давалось – были неудачные сезоны, но я анализировала, делала выводы и все равно шла к своей цели.
Восемь лет я ездила в лагерь по разрозненным путевкам и ни разу спортивной сборной, а разрядникам сложно расти, особенно если ты не в составе сборной. Начиная со 2-й категории, в разнарядке прописано, сколько женщин должно быть в группе. И, получается, приезжает со всего СССР на смену в лагерь 50 мальчиков и 100 девочек. Женщин срезали, списывали на нормативах, либо на первых тренировочных восхождениях. Я как кошка гуляла сама по себе и выживала в очень жестких условиях. Надо было очень хорошо себя показывать, чтобы не списали ни при каких условиях. Приходилось много трудиться, закаливать свою психологию, учиться общаться с людьми. Именно занятия альпинизмом заставили меня пересмотреть свое отношение и попытаться начать контролировать свои эмоции. Ребята могли сказать, что мы не хотим с ней идти, так как она не приятна в общении, и никто не заставит – это спортивная группа.
- Вам приходилось себя переламывать?
Ломать себя не правильно. Если ты будешь себя ломать, ничего хорошего из этого не получиться. И нельзя ломать человека, находящегося рядом с тобой. Надо осознанно понимать, что для тебя важно и на это делать упор. Если для меня мои занятия были важны, это стало моим стержнем, который не дает опускаться в жизни, значит, я должна держать «фигу» в кармане. И даже если мне что-то не нравиться, или кто-то себя не правильно ведет на восхождении, должен быть какой-то разряжающий угол, какой-то человек, который будет острые углы сглаживать, потому, что на восхождении есть понятие совместимости и Гамбургского счета.
Когда я задумалась о чертах своего характера, поняла, что в описаниях гороскопа, все как про меня. Я стала отслеживать эти черты, поняла, что не возможно их полностью перекрыть, но есть понятие контроля, когда ты знаешь свои плохие черты, неприятные для общения, то можешь пытаться их контролировать. Сложно! Но если ты хочешь жить с людьми и ты человек общительный, это должно быть, как правило: либо ломай себя, но как можно сломать своего Ангела и свою душу, либо контролируй. На сложные восхождения не возьмут человека, который неприятен. Оттуда уходят слабаки!
- Человек в связке с тобой должен быть другом?
Понятия друга нет. Просто там все гораздо серьезней и все человеческие эмоции, которые здесь притушены, там это как пик обострения. И это, кстати, тоже привлекает. Тебе любой скажет, кто бывал в горах, что там за 20 дней проживаешь целую жизнь. Возвращаешься и такое ощущение, что ничего не сдвинулось. Там эмоции на таком накале! Ты живешь, как простой человек, тебе ясны цели и задачи, отношения с людьми. И здесь встает конкретный вопрос, кто ты есть. Я к 1985 году поняла и начала контролировать себя, свои эмоции.
Я получила хорошую базу. В 1988 году экстерном окончила школу инструкторов по альпинизму и горным лыжам и зимой поехала в Приэльбрусье. Теперь это мой второй дом родной. Я решила, что хочу профессионально заниматься спортом, а это значит, что ты живешь, отдыхаешь и зарабатываешь деньги на своем виде спорта.
Еще в 1988 году я сделала восхождение в Крымске на 4а. И хоть это не афишировалось, но мне говорили, что после погибшей женской команды и начавшихся гонений на женщин, этого не делал никто, и что мое восхождение стало возрождением женского альпинизма!
После восхождения я проработала пять лет инструктором со «значками», каким была когда-то сама. Я очень старалась быть правильным инструктором и у меня получалось. Стала нахаживать «пятерки», чтобы сдать на КМС (кондидат в мастера спорта).
Работала с иностранными туристами – это было знаком особого доверия. Все время хотела не просто научить кататься, но и открыть красоту гор, привить вкус к горам. Инструкторам обычно надоедает по сто раз повторять одно и то же всем новичкам, а у меня другое отношение: я – альпинистка, и знаю, что в горах не бывает мелочей. Много говорить и выдавать всю информацию, было для меня просто естественно. Это стало моей профессией на четыре года. Там у меня был второй брак с русским альпинистом. И там я попала в струю!
С 1990 года, летом, выезжала в другие регионы, узнала, что такое высотный альпинизм и пришла в него. Я поехала на Памир и через год (мне необходимо было сделать 2 восхождения на семитысячники), стал вопрос о назначении меня кандидатом в кандидаты в первую женскую гималайскую сборную СССР. Получилось пройти. Врач нашей сборной, минский альпинист, говорил, что я была слабее по физическим и техническим данным, но своим упорством, настойчивостью, волей и страстью перебила все. А это очень важно!
О «страстной мечте»
Если у человека есть главное желание, и он его не меняет, я называю это «страстно мечтать», каким бы абсурдным это желание не было, все получится и сбудется. Вся жизнь меня в этом убедила. Я не супер герой и не супер женщина, просто у меня есть желание и я о нем постоянно думаю. Все, что у меня есть: умение организовывать, планировать и себе отказывать, хоть я и «очень женщина». Ну, если не возможно в нашей белорусской действительности найти эти деньги, хотя во всем мире считается престижным, вкладывать деньги в таких спортсменов, ну что ж тогда – все, складывать руки?! Я могу идти до конца сама, правда, такой кровью, наверное, это не должно делать, но я сказала себе, что если у меня не будет восхождений, тогда как будто шланг жизни перекрыт. Я не могла так жить.
Сейчас я ушла от этой мысли – устала жить как зажатая пружина. Последние семь, нет восемь, лет так аскетично жить, как я жила, откладывая все до последнего доллара несколько лет, чтобы накопить десять тысяч долларов из зарплаты в четыреста-пятьсот. Ты знаешь, я не думаю, что в самых простых семьях так живут, как я жила: крупа, вода, чай-кофе и все. Это надо уметь выживать в альпинизме и знать как, когда кончаются продукты, как это не важно, и как организм не хочет кушать на высоте, либо когда маячит цель. Это очень сложно! И особенно сложно, когда многократно возрастает стоимость экспедиции, и ты понимаешь, что за 2-3 года деньги не соберешь и понимаешь бессмысленность этого собирания и тогда просто не «живешь» здесь. Это не правильная цена. После 2004 года, когда ничего не получалось по нахождению нужной суммы, я решила, что просто живу, а там как получится. Я мечтаю, расту, занимаюсь собой, делами, которые откладывала на потом. Я не жду ничего на блюдечке с голубой каемочкой, но решила, если сложиться, значит сложиться. Уволилась с постоянного места работы.
О бухгалтерии
- Мой муж, узнав, что вы бухгалтер, сказал, что он, как директор, никогда не взял бы Вас к себе на работу…(и тут я не успела закончить мысль)
Когда человек ответственный, он ответственный во всем. Я получаю кайф от всего, что делаю, включая работу бухгалтера. Я получаю удовольствие, когда у меня получается, я не люблю, чтобы скапливались дела, я очень много пересиживала на работе, чтобы больше сделать. Когда я иду к своей цели и планирую экспедицию и свой отъезд, то продумываю все варианты, чтобы не подставить организацию. Если директор увидел твою ответственность, то вопрос доверия снимается.
- нет-нет, я говорила не об ответственности, а о силе личности. Можно ли управлять таким бухгалтером?
Так ведь об этом никто не знает. Я никогда не говорю сразу о своем увлечении. А еще, директор должен быть сильной личностью и иметь бухгалтера – сильную личность, которую не надо контролировать, а которой можно доверять. Бухгалтер должен быть сильной личностью, чтобы принимать решения, брать на себя ответственность, видеть решения разных вопросов. Гл. бухгалтер, это человек, который кричит и даже иногда ругается матом. У меня был только один случай, когда директор говорил тихо, а я громко. Это его подавляло, и он со мной расстался. Но! За полтора года, которые я у него работала, он отпустил меня в две поездки и оплатил мои телефонные разговоры.
Да, мы, альпинисты сильны физически, умеем быстро принимать решения, трудолюбивы, ответственны и последовательны. Мне нравится быть ответственной, принимать решения. Я не боюсь спать по ночам.
О высоте
- Вернемся в горы. Расскажите, пожалуйста, чем подъем на восьмитысячник отличается от подъема на семитысячник?
Высота – это всегда расстояние. Огромные горы – это большая площадь. Техническое восхождение – это работа команды, а на высоте, если это не стена и не технически сложное восхождение, где требуется провешивать веревки, ты можешь идти часами один по маршруту. Там человек работает своим темпом.
Технически сложные восхождениях, кроме суперсложных, совершаются за 2-3 дня. Но все зависит от команды: кто-то пройдет за 2-3 дня, а кто-то за 7 часов. Если планируется одна ночевка, то знаешь, что взять в расчете на одну ночевку: раньше брали примус, сейчас – газ, горелку, легкую палатку.
В высотном альпинизме никогда снизу, с базы, на вершину не идут. Слишком далеко, а еще есть понятие акклиматизации. На горе разбиваются промежуточные высотные лагеря – бивакумы. Приходишь с группой в первый – ставишь палатку, забрасываешь ряд продуктов, снаряжение, ночуешь и спускаешься вниз. Внизу восстановились два дня, взяли что-то, пришли на эту точку, переночевали и дальше от нее отрыв – пошли дальше, поставили следующий лагерь и там оставили. В это время вы взяли более высокую высоту, тем самым повысили свою акклиматизацию.
Снова спускаешься на базу – восстанавливаешься. И снова: первый лагерь, второй и потом поставил штурмовой и из них делаешь рывок на вершину. Иногда, поставив штурмовой лагерь, спускаешься вниз, а потом проходишь весь маршрут. За собой должен оставить чистую гору – все за собой снять.
За рубежом по разным маршрутам известных гор работает много экспедиций. И когда приезжаешь, то на твоем маршруте работает 5-7-15 экспедиций из разных стран мира, которые ходят туда-сюда. Многие работают с шерпами, провешивающими веревки там, где надо и там где не надо. Негласным образом, но конечно с разрешения (иногда платят денежку), разрешают пользоваться веревками. Всегда этот вопрос решается этично, никогда не бывает склок.
И вот ты начинаешь работать на маршруте. Мне не нужно присутствие кого-либо, и может получиться так, что восемь, десять часов, даже сутки, ты работаешь один. Один с природой, собой, своим состоянием, Богом.
Иногда говорят, что, мол, ее затащили на вершину. На техническом восхождении никто не затащит тебя как козу на вершину. Надо уметь пользоваться веревками. Да, в команде есть один-два классных лазуна, но ведь вся команда работает на них, и лишних людей там нет. А на высоте так вообще не скажешь! Там, если ноги не пойдут, никто не затянет. И эта иллюзия «соло» мне очень импонировала.
О Боге
Моя дорога к богу, я православная христианка, была через высотный альпинизм. После первых двух своих семитысячников, приехала в Минск и крестилась 14 октября 1990 года на Покров. На высоте ты видишь природу, Бога, как он прекрасен и огромен и кто ты – человек! Здесь проверяются все твои способности. Вот эта твоя работа, нахождение с собой, простая жизнь, когда просто сходить в туалет – это вопрос жизни и смерти. В определенный момент возникает полная гармония с собой, со всем миром, со всеми людьми, со своим сердцем. И сумасшедшее состояние этой гармонии, когда хочется расцеловать весь мир, присутствуют во время всей экспедиции, когда такая усталость, когда нет кислорода и сил на эмоции, когда осознание того, что ты сделал, приходит через несколько дней. Такой гармонии нет здесь. Я к ней все время стремлюсь, это как наркотик. И это естественно – человека будет тянуть туда, где он, как ангел, где все, как ангелы. Только люди, которые проходили через такое обновление себя, я называю это «сбросить шелуху», могут понять это.
Самая главная греховная суть во всех религиях – гордыня, которая ведет ко всем остальным грехам, а между гордыней и человеческой гордостью очень тонкая грань. Любой человек, который шел к каким-либо рекордам, не достиг бы того, что достигает, а это все очень мирское, ведь богу, церкви это все не нужно – чего-то добиваться, достигать, от дьявола, что ли эти искушения. Для меня уже стало необходимостью: перед своими поездками исповедовалась, причащалась и просила благословления у батюшки. И, поэтому, когда я туда ехала, чувствовала себя защищенной.
Я понимаю, что я очень мирская и не могу отринуть от себя мира. Верую по своим канонам, как первоклассник, но для меня это очень важно – получить благословление, чтобы все выдержать и сделать это сложное дело.
Вера – это вера. Ты просто берешь и веруешь, и не копаешься, и не пытаешься пощупать руками. Я не хочу глубоко внедряться, ничего доказывать и пересуживать. Это мой бог и это в моем сердце.
- Считает ли церковь занятие экстремальными видами спорта грехом, вы ведь сознательно рискуете своей жизнью?
Такой разговор стал вестись, когда погибла моя подруга и ее отпевали. Когда батюшка дает благословление, он ведь, как промежуточное звено, через которое говорит бог. Не было такого, что бы батюшка не благословил. Единственный раз в 1995 году, перед поездкой в Гималаи, я не успела сходить в церковь в Минске. В Москве я пошла в храм по совету знакомой женщины. Я исповедалась, причастилась и, когда попросила благословления, батюшка долго не хотел его давать. Я выпросила, вымолила это благословление. Потом, когда все это со мной произошло на горе, я все время вспоминала этот момент.
Там вообще было много нестыковок. Ко мне в горах, и особенно предыдущая поездка в 1994 году, где мы оставили трех человек, и я оставила свою подругу Катю Иванову, пришло какое-то знание, а может я просто научилась слушать своего Ангела. Надо уметь слушать своего Ангела и разговаривать с ним. Как? Надо слушать себя, и, когда к тебе приходит какое-то чувство, не отмахиваться от него. В 94-м было много «звонков», я слышала своего Ангела, но не умела с ним разговаривать, благодарить.
В 95-м я уже хорошо прислушивалась к своему Ангелу, и когда я шла на штурм в гору, то хорошо понимала, что со мной может что-то случиться, и именно с ногами, и что мне надо быть очень осторожной. Но не пойти на гору и потом объяснять, что у тебя были предчувствия, это очень по-дилетантски. Нельзя взять и отказаться от восхождения, потому, что у тебя «кошки» завалило снегом. Потрачены деньги, о тебе написали, что ты такая «звезда», а ты взяла и не пошла, как девочка. Профессионал так не рассуждает.
- не было ни одного раза, чтобы вы не пошли по зависящим от Вас причинам?
В 94-м году я так и не сделала восхождения. Я отказалась. Ангел мне сказал, что я найду иорданку, которая два дня назад ушла на восхождение и не вернулась, закрою ей глаза, что мы поднимемся и спустимся. А найду именно я, потому, что была подготовлена лучше, чем напарник, а значит идти буду быстрее. Что значит поднимемся и спустимся? Это значит останемся живы. Но только вдвоем, одна – нет. Мой партнер, после ночевки на 7 900 отказался идти на восхождение. Одна я стояла и смотрела на гору, плакала и поворачивала вниз. Там тренер сказал мне спасибо, что не оказалась «дурой-бабой».
В 95-м была другая ситуация. Вершина была рядом, поэтому я приняла решение, хотя и время миновало и все прочее. Это был просчитанный риск. Спортсмен должен расти и я решила рискнуть. Я не знала, что я одна на горе. Психологически я выстраивала график на то, что Эдик внизу, что он уже не поднимется и спускаться будем вместе. У него фонарь и вдвоем спускаться легче. А потом по скалам веревки провешены шерпами. Главное было дойти до них. А идти надо было очень аккуратно – было плохое состояние снега. То, что я осталась жива, это благодаря моему Ангелу. Он со мной разговаривал. Есть понятие ответственности перед близкими людьми – ты просто не имеешь права принести им горе. А еще есть понятие любви к жизни.
Не надо думать, что люди, которые занимаются экстремальными сторонами жизни, играют с жизнью. Так они познают себя и этот мир. Нет бесполезного экстрима. Человек становиться настоящим человеком. Это внутренний стержень. Экстрим – это возможность укрепить себя, познать себя до донышка.
Да, есть понятие объективных сил природы, но их еще надо понимать, изучать, чувствовать, иметь нюх. А нюх приходит с опытом. Говорят, что объективных ситуаций, которые приводят в горах к смерти почти нет. Это все субъективные действия человека.
- А удача?
А удача в том, что хорошая погода, что палатку не сорвало, что не зажигалась зажигалка, а рядом оказался иностранец, который тебе свою подарил, что ты женщина, а у тебя нет женских проблем во время восхождения.
О том, как быть женщиной
Оставаться женщиной – это мое кредо. После моей ситуации я стала говорить: «Оставаться женщиной и человеком», при любых обстоятельствах. Очень трудно сохранять женское лицо в грязных, неэстетичных условиях и когда это требует огромного труда. Это тяжелая физическая работа, сильно устав, думать о своем внешнем виде: одеться, умыться и т.д. Но больше всего женщиной я чувствовала себя в альпинизме во время своих экспедиций. Почему? Почти сплошные мужчины и ты единственная принцесса и королева.
Единственная и неповторимая. И почувствовать себя женщиной до кончиков ногтей не сможешь здесь так, как там, в горах. И потом уже не изменишься – будешь женщиной до мозга костей. Я выхожу из палатки, и все спешат ко мне поздороваться, сфотографироваться. Супер!
- Вы такой эмоциональный человек, а в ваших интервью нет описаний эмоций, чувств, которые испытывают на вершине.
На эмоции там нет сил, потому, что для этого нужен кислород, а его там нет. Ты просто умрешь, если будешь тратить кислород нерационально. Знаешь, как умирают на высоте: человек разговаривает, дышит и, вдруг, ты понимаешь, что он умер. И спасение человека на высоте это особая философия, что ли. Там ты должен рассчитывать только на себя, просчитывать все варианты, для этого ты называешь себя профессионалом. Оказать тебе помощь на высоте за пределами человеческих сил и тебя никто не обязан спасать. На опыте моей экспедиции развернулась дискуссия: этично – неэтично, оказывать – не оказывать. Высота – это высота. Здесь понятия морали и человеческой общности не могут стоять. Спасение другого человека грозит тебе гибелью.
О деньгах
Я столько всего сделала по поиску денег и больше не хочу это делать. Я знаю, что живи я в России, этой проблемы у меня не было. Мне говорили, что то, что я делаю, никто в мире больше не делает. Да, есть мужики без ног, которые ходят в горы, но на них работает страна. А чтобы женщина делала восхождения на таком уровне и такой сложности, я не слышала о таком. К сожалению, моя страна этого не видит.
- но ведь вы несете флаг страны, посвящаете восхождения годовщине Победы в ВОВ!
Да, я считала правильным делать что-то для страны, для ветеранов. Ради них, ведь я их очень понимаю – эти нечеловеческие нагрузки… Но и это не звучит. Если в стране все сдвинуто и перевернуто, то так оно и будет, пока страна не начнет жить и работать правильно.
Не вошедшее
- Мне все-таки много лет, ты не смотри, как я выгляжу!
- Вы прекрасно выглядите!
- Просто я спортсменка. Паспортные данные это одно, а состояние души – совсем другое.
Я, общаясь с человеком, не вижу ничего плохого. А люди разные… Мне везет на хороших людей. Когда говорят, что остались только одни плохие, я не верю – а куда делись все хорошие? Надо просто видеть в каждом человеке хорошее.
Когда родители воспитывали меня ремнем, я представляла себя Зоей Космодемьянской на допросе: закусила губу, и ни слезинки.
Высота – это уже не романтика. Это испытание себя, понимание себя и вселенной. Здесь не задержится абы кто – "говно" не дойдет до этого уровня. И даже если ты - великий эгоист и решил дойти, во что бы то ни стало, то должен быть приятен окружающим.
Я думаю, что в моем случае точка еще не поставлена!
воскресенье, 2 марта 2008 г.
Первое интервью: 7, 20, 4, 5, 100
7 дней я готовилась к своему первому интервью: думала, читала, представляла. Придумала 20, как мне казалось, интересных вопросов. Сергей послушал и в пять минут придумал еще 20 вопросов - на этот раз и в самом деле интересных.
В состоянии полного стресса 4 часа брала интервью. Хотя брала, громко сказано. Это был поток, лавина эмоций и слов в который я смогла вклиниться не более 5 раз. Первые раз так робко, что мой вопрос остался незамеченным. Потом смелее - и уже заслуженно горжусь остальными 4.
100 процентное удовольствие я получила от общения с этим необычайно красивым, мудрым и открытым человеком. Какая сила духа в сочетании с внешней беззащитностью!
Первое время я пыталась контролировать себя, но это только мешало услышать то, что говорила Ирина. И тогда я забыла, что это интервью. Это был просто разговор, который позже перетек в чаепитие и обмен номерами телефонов в прихожей. И это был не просто разговор, потому, что он изменил мою жизнь.
В состоянии полного стресса 4 часа брала интервью. Хотя брала, громко сказано. Это был поток, лавина эмоций и слов в который я смогла вклиниться не более 5 раз. Первые раз так робко, что мой вопрос остался незамеченным. Потом смелее - и уже заслуженно горжусь остальными 4.
100 процентное удовольствие я получила от общения с этим необычайно красивым, мудрым и открытым человеком. Какая сила духа в сочетании с внешней беззащитностью!
Первое время я пыталась контролировать себя, но это только мешало услышать то, что говорила Ирина. И тогда я забыла, что это интервью. Это был просто разговор, который позже перетек в чаепитие и обмен номерами телефонов в прихожей. И это был не просто разговор, потому, что он изменил мою жизнь.
среда, 13 февраля 2008 г.
Интервью со Скориной
В наше время за один год происходит больше событий, чем за сто лет пять веков назад, а за один день в свет выходит больше книг, чем за все средневековье. Человечество развивается, прогресс шагает семимильными шагами и нас уже трудно чем-то удивить. Тем важнее не утратить ощущение ценности человека, и я хотела бы свое первое интервью взять у всем известной личности, значение которой трудно переоценить.
-- Православные «точно знают», что Вы православный, католики уверены, что Вы – католик, а протестанты утверждают, что именно их вере Вы отдали предпочтение. Так к кому же причисляете себя Вы, уважаемый Ф.С., или не причисляете вовсе?
-- " Я ведаю только двух богов – Христа и словесность ." – так сказал бы Франциск Скорина, а если не сказал, то значит недоговорил.
-- Почему вы решили издать Библию? Ведь в то время даже священнослужители считали, что простые люди недостойны изучения этой книги. Цитирую Вашего современника кардинала Гози: «Дазволиць народу чытаць Библию – значыць даваць святыню сабакам и кидать пэрлы перад сьвиньями».
-- "Написаны суть воистину сие книги внутрь духовне е разумеющим о тайнах превеликих божиих…Написаны теж и зовнутрь, понеже не толико докторове а люди вченые в них разумеють, но всякий человек простый и посполитый, чтучи их или слухаючи, может поразумети, что есть потребно к душному спасению его... абы научившися мудрости добре живучи на свете Милостивого Бога хвалили, потому яко же прилежит навеликую высокость и велеможность И'мени его святого."
-- Вы называете «Псалтырь» - прожиточной сутью всякому человеку, мудрому и бездумному, богатому и убогому, молодому и старому, «наиболее тем, которые хотят иметь добрые обычаи и познати мудрость и науку». Значит, к изданию книг, Вы приступили с твердым убеждением помимо веры нести простым людям знания?
-- "Безъ страху божия, без мудрости и без добрыхъ обычаевъ не естъ мощно, почстиве жити людемъ посполите на земли..."
"...Даючи намъ науку и'же хотим ли мы божию ласку и'мети мусимы господа бога напред и' своего ближнего верне миловати"
-- Это означает, что разум (научное знание) сам по себе, без божественного соизволения бессилен объяснить природу вещей?
--" премудрость - она же токмо от самого господа дана бываеть"
"Естъ наи'вышшая мудрость - розмышлЪние смерти и познание самого себе и въспоминание на прии'дущие речи..."
-- Т.е. Господь дает людям не научное познание, но науку жить в ладу с самим собой и Богом. Человек не может познать науку сам, ему нужен либо разум от Бога, либо помощник-книга?
-- "Делится же сия книга на двое... В той части приводить нас к мудрости и к добрым обычаем путем разуму... В сей же части приводить насъ къ святости и' къ добрым делом путем прикладу, припоминаючи нам жития святых, како добре поживши на свете, по смерти достали сут вечное славы..."
-- Вашим любимым жанром стала притча. Что особенного Вы нашли в ней?
--" Есть бо в сих притчах сокрита мудрость, якобы моць в драгом камени, и яко злато в земли, и ядро в ореху" …" иными словы всегда иную мудрость и науку знаменують".
-- еще один аспект, который интересует нас, потомков, - почему именно "русскими словами"? Вы были одним из первых деятелей белорусской культуры, который воспользовался народным языком и ввел в литературу основные элементы белорусского языка.
-- "Немногим учителям бывати, но более умети язык свой справовати… я, Францишек Скоринин сын с полоцька, в лекарскыхъ наукахъ Докторъ, повълелъ есми Псалтырю тиснути рускыми словами а словенскым языком напред ко чти и к похвале богу въ троици единому и пречистой его матери Марии', и всемъ небеснымъ чиномъ и святым божьимъ, а потомъ к пожитку посполитого доброго… наболей с тое причины иже мя милостивый богъ с того языка на свет пустил."
-- Значит ли это, что именно Беларусь считаете Вы своей Родиной? Ведь были Прага, Вильно…
-- " Понеже от прирождения звери, ходящие в пустыни, знають ямы своя; птици, летающие по возъдуху, ведають гнезда своя; рибы, плывающие по морю и в реках, чують виры своя; пчелы и тым подобная боронять ульев своих, - тако ж и люди, игде зродилися и ускормлены суть по бозе, к тому месту великую ласку имають…"
-- Какого человека, по-вашему, можно назвать совершенным?
-- "… бога бои'ся и' заповеди его соблюди, той естъ вои'стинну совершеный человЪкъ..."
-- Ваше основное кредо, философия книгоиздательства.
-- "Всякое писание богом водухненое, полезное есть ко вчению... " Наука важна, но "мы, хрестиане, ведаючи все науки быти минущие, потребуемъ речи вечное душного спасения…Ту[т] навчение филозофий добронравное яко любити бога для самого себе и ближнего для бога" .
-- Православные «точно знают», что Вы православный, католики уверены, что Вы – католик, а протестанты утверждают, что именно их вере Вы отдали предпочтение. Так к кому же причисляете себя Вы, уважаемый Ф.С., или не причисляете вовсе?
-- " Я ведаю только двух богов – Христа и словесность ." – так сказал бы Франциск Скорина, а если не сказал, то значит недоговорил.
-- Почему вы решили издать Библию? Ведь в то время даже священнослужители считали, что простые люди недостойны изучения этой книги. Цитирую Вашего современника кардинала Гози: «Дазволиць народу чытаць Библию – значыць даваць святыню сабакам и кидать пэрлы перад сьвиньями».
-- "Написаны суть воистину сие книги внутрь духовне е разумеющим о тайнах превеликих божиих…Написаны теж и зовнутрь, понеже не толико докторове а люди вченые в них разумеють, но всякий человек простый и посполитый, чтучи их или слухаючи, может поразумети, что есть потребно к душному спасению его... абы научившися мудрости добре живучи на свете Милостивого Бога хвалили, потому яко же прилежит навеликую высокость и велеможность И'мени его святого."
-- Вы называете «Псалтырь» - прожиточной сутью всякому человеку, мудрому и бездумному, богатому и убогому, молодому и старому, «наиболее тем, которые хотят иметь добрые обычаи и познати мудрость и науку». Значит, к изданию книг, Вы приступили с твердым убеждением помимо веры нести простым людям знания?
-- "Безъ страху божия, без мудрости и без добрыхъ обычаевъ не естъ мощно, почстиве жити людемъ посполите на земли..."
"...Даючи намъ науку и'же хотим ли мы божию ласку и'мети мусимы господа бога напред и' своего ближнего верне миловати"
-- Это означает, что разум (научное знание) сам по себе, без божественного соизволения бессилен объяснить природу вещей?
--" премудрость - она же токмо от самого господа дана бываеть"
"Естъ наи'вышшая мудрость - розмышлЪние смерти и познание самого себе и въспоминание на прии'дущие речи..."
-- Т.е. Господь дает людям не научное познание, но науку жить в ладу с самим собой и Богом. Человек не может познать науку сам, ему нужен либо разум от Бога, либо помощник-книга?
-- "Делится же сия книга на двое... В той части приводить нас к мудрости и к добрым обычаем путем разуму... В сей же части приводить насъ къ святости и' къ добрым делом путем прикладу, припоминаючи нам жития святых, како добре поживши на свете, по смерти достали сут вечное славы..."
-- Вашим любимым жанром стала притча. Что особенного Вы нашли в ней?
--" Есть бо в сих притчах сокрита мудрость, якобы моць в драгом камени, и яко злато в земли, и ядро в ореху" …" иными словы всегда иную мудрость и науку знаменують".
-- еще один аспект, который интересует нас, потомков, - почему именно "русскими словами"? Вы были одним из первых деятелей белорусской культуры, который воспользовался народным языком и ввел в литературу основные элементы белорусского языка.
-- "Немногим учителям бывати, но более умети язык свой справовати… я, Францишек Скоринин сын с полоцька, в лекарскыхъ наукахъ Докторъ, повълелъ есми Псалтырю тиснути рускыми словами а словенскым языком напред ко чти и к похвале богу въ троици единому и пречистой его матери Марии', и всемъ небеснымъ чиномъ и святым божьимъ, а потомъ к пожитку посполитого доброго… наболей с тое причины иже мя милостивый богъ с того языка на свет пустил."
-- Значит ли это, что именно Беларусь считаете Вы своей Родиной? Ведь были Прага, Вильно…
-- " Понеже от прирождения звери, ходящие в пустыни, знають ямы своя; птици, летающие по возъдуху, ведають гнезда своя; рибы, плывающие по морю и в реках, чують виры своя; пчелы и тым подобная боронять ульев своих, - тако ж и люди, игде зродилися и ускормлены суть по бозе, к тому месту великую ласку имають…"
-- Какого человека, по-вашему, можно назвать совершенным?
-- "… бога бои'ся и' заповеди его соблюди, той естъ вои'стинну совершеный человЪкъ..."
-- Ваше основное кредо, философия книгоиздательства.
-- "Всякое писание богом водухненое, полезное есть ко вчению... " Наука важна, но "мы, хрестиане, ведаючи все науки быти минущие, потребуемъ речи вечное душного спасения…Ту[т] навчение филозофий добронравное яко любити бога для самого себе и ближнего для бога" .
О проекте
В жизни не бывает случайных встреч…Встретились однажды два человека. Один был умен, стремителен и талантлив, как все талантливые люди немного ленив. Другой - имел мечту, как все мечтатели, был несмел и наивен.
В сердце талантливого человека жила ИДЕЯ. Он хотел подарить эту идею, но непременно, достойному человеку. Им оказался мечтатель – никто так и не узнает, почему талантливый человек посчитал именно его достойным своей идеи.
Так идея стала проектом. Я, мечтатель, хочу рассказать всем, кто захочет узнать, показать то, что должно быть увиденным, подумать над тем, что достойно осмысления.Мечты сбываются!
Я хочу узнать у людей, которые добились успеха, как они это сделали, к чему стремились, какими способами достигали поставленных целей, ибо я на сегодняшний день не достигла ничего кроме мысли, что я хочу узнать все это и попытаться рассказать еще кому-то.
В сердце талантливого человека жила ИДЕЯ. Он хотел подарить эту идею, но непременно, достойному человеку. Им оказался мечтатель – никто так и не узнает, почему талантливый человек посчитал именно его достойным своей идеи.
Так идея стала проектом. Я, мечтатель, хочу рассказать всем, кто захочет узнать, показать то, что должно быть увиденным, подумать над тем, что достойно осмысления.Мечты сбываются!
Я хочу узнать у людей, которые добились успеха, как они это сделали, к чему стремились, какими способами достигали поставленных целей, ибо я на сегодняшний день не достигла ничего кроме мысли, что я хочу узнать все это и попытаться рассказать еще кому-то.
Подписаться на:
Сообщения (Atom)
